Миграционный поток из центральных, северо-восточных. районов России и из Сибири в направлении Тихого океана привел к созданию первых российских поселений на тихоокеанском побережье и в бассейне реки Амур. В России в это время правил царь Алексей Михайлович — отец великого реформатора России Петра I. В соседнем Китае в 20—40-х годах XVII в. полыхало мощное крестьянское восстание, направленное против правления императоров Минской династии (1368—1644). Одновременно с крестьянской войной Северный Китай в эти годы подвергался неоднократным грабительским военным набегам маньчжурской конницы, прорывавшейся в Китай с северо-востока и севера через проходы в Великой китайской стене. Грабя китайские города и села, маньчжуры уводили с собою в свою вотчину (современная провинция Ляонин на Северо-Востоке КНР) захваченных ими служилых людей, военных, ремесленников и земледельцев¹.

В результате такой политики маньчжуров ко времени появления первых русских поселенцев в Приамурье там оставалось крайне малочисленное, затерянное в таежной глуши население, состоящее в основном из рыбаков и охотников, которое без какого-либо сопротивления приняло подданство русского царя и стало платить ясак (дань) представителям российских, властей, основавшим еще в 1651 г. в верховье Амура на месте одного из поселений местного даурского князя, оставившего город при приближении отряда Хабарова, свою крепость Ал-базин (в китайской транскрипции — Якса). В 1682 г. Албазин стал административным центром Российского Приамурья — резиденцией воеводы. Русское население Албазинского воеводства насчитывало свыше 2000 крестьянских, семей.

В 1671 г. началась первая осада Албазина маньчжурами, перебросившими из южной Маньчжурии по рекам отборное войско, владевшее навыками сражений на воде и осады крепостей. Неоднократные осады Албазина цин-скими войсками не достигали цели, после каждой осады крепость отстраивалась заново, крестьяне возвращались к своим занятиям, и лишь по условиям русско-китайского Нерчинского договора 1689 г. Албазинское воеводство перестало существовать, а крепость была разрушена самими русскими казаками².

С годами албазинский священник стал стар, немощен, постепенно слеп, и ему требовалась замена. Православные албазинцы через приставов периодически прибывавших в Пекин с российскими торговыми караванами, обращались к сибирским властям с просьбой прислать им нового священника.

ИПетр I, придававший большое значение российско-китайским отношениям, еще в указе от 18 июня 1700 г. повелел писать к Киевскому митрополиту Варлааму (Ясинскому), чтобы тот "поискал в малороссийских своей области городах и монастырях из архимандритов и игуменов или иных. знаменитых иноков доброго и ученого и благаго непорочного жития человека, которому бы в Тобольску быть митрополитом, и мог бы с Божиею помощью исподволь в Китае и в Сибири в слепоте идолослужения и в прочих неверствиях закоснелых человек приводить в познание и служение и поклонение истинного живого Бога и привел бы с собою добрых ученых не престарелых иноков дву или трех человек, которые бы могли китайскому и мунгалъско-му языку и грамоте научитись"³.

Узнав о просьбе русской православной общины, в Пекине Петр I в 1712 г. повелел направить в Китай не одного, а группу священников, и учредить в Пекине Российскую Духовную Миссию, включив в нее также учеников для изучения китайского, маньчжурского, монгольского и других восточных языков, местных обычаев и китайской культуры.

Договоренность с маньчжурскими правителями Китая об основании Российской Духовной Миссии в Пекине, ее месторасположении, статусе, составе, содержании была официально зафиксирована в 5-й статье русско-китайского Кяхтинского трактата 1727 г.

Император Канси не только разрешил пребывание в Пекине Российской Духовной Миссии, но и присвоил высокий придворный ранг главе Миссии, архимандриту Иллариону (Лежайскому). Он также присвоил и соответствующие чиновничьи ранги остальным членам Миссии. Он также повелел взять весь состав Миссии на казенное довольствие и регулярно уплачивать им из казны жалование.